Рядом с тревожной лабораторией находился необъятный зал с большими запылёнными зеркалами. Повсюду висели таблички. На них были надписи только на демоническом наречии, которые Анри Тутрек без труда расшифровал и перевёл остальным: «Не разбрасывайте свои грехи где попало». — «Удовольствие должно сопровождать обращение с проклятыми». — «После использования верните грешников в прежний беспорядок». — «Чтобы ад был образцовым, заботьтесь о болезненном качестве и производительности». — «Предавать — значит целовать и лизать грязные ноги генерала».
Они быстро поняли, что попали в спальню… президента ада… Розы Ветров. Там стояла кровать с балдахином в стиле рококо-барокко-китч: все стили всех эпох сошлись в одном предмете мебели. Никто не осмелился ни присесть на ложе генерала, ни даже коснуться его. Ангел счёл бы это нечистым. Тонтону Максиму казалось, что от кровати дурно пахнет. Анри разглядел грязные простыни в пятнах. Мэрилин не нравилось это смешение разнородных, противоречащих друг другу стилей.
Оказавшись одни в запретном помещении, они принялись всё рассматривать. От другой мебели исходил лёгкий запах серы, словно невыносимые духи. Кушетки-рекамье, диваны, откидные кресла — всё для отдыха. Длиннейшие пурпурные бархатные шторы были слегка раздвинуты. Вскоре за ними, на старом деревянном верстаке со следами времени, они заметили книгу размером с обеденный стол на четверых. На розовой кожаной обложке Анри перевёл надпись, сделанную красными чернилами: «Не смейте читать этот дневник! Иначе я отхлещу вас по заду своей горячей керамической битой!» Подпись… Роза Ветров.
На дневнике даже был замок, чтобы мелкие черти не могли его прочитать. Но, торопясь вторгнуться в рай, Роза Ветров забыл запереть его.
Анри с величайшей осторожностью открыл книгу и начал перелистывать страницы, пробегая текст по диагонали в поисках чего-нибудь компрометирующего президента ада. Но нашёл лишь похвальбу.
— Ага! Вот… — сказал он, привлекая внимание к нескольким словам, написанным мелким, словно мушиные лапки, почерком. — «Сегодня вечером я испытал сильнейший оргазм в своей жизни. Я тайком мастурбировал, не имея половых органов, глядя на «Давида» Микеланджело, натурщик для которого позировал без эрекции».
— Смотрите! — указал Анри, словно остальные трое тоже могли понять, что там написано.
— А что ещё, Анри? — с любопытством спросила Мэрилин, чуть приблизившись к своему переводчику.
— «Я спрятался от своих чертят, чтобы поесть лошадиный навоз, который привёз с поля битвы при Ватерлоо, не различая, какой стороне принадлежали лошади».
— Посмотрите в угол страницы. Там приклеена бумажная картинка маленького ангела. В конце концов, мы находим в нём чуточку нежности. Только он любит это скрывать, — заметил Кожура Картофеля, которого позабавила подробность.
— Кажется, мы продырявили что-то интересное! Что я говорю?! Нашли. Отнесём этот огромный дневник в моё милое небытие и предъявим Розе Ветров его собственные записи.
Мэрилин, обладавшая тонким слухом и прекрасной интуицией, прошептала остальным:
— Я слышу, как демоны возвращаются. Скорее, давайте уйдём через эту дверь слева от стола.
Они в мгновение ока переступили порог. Тонтон Максим, однако, проглотил дневник причудливого существа, а Анри прихватил валявшуюся рядом с огромной, отвратительной, внушительной и безнравственной книгой куклу вуду. Куколка была хорошенькая, утыканная множеством маленьких иголок. Прежде чем войти в соседнюю комнату, Анри осторожно вынул несколько иголок и бросил их на ледяной пол. С каждой вынутой иглой потолок ада становился светлее, что изумило всех. Затем он вынул ещё несколько — на этот раз не заметив ничего. Однако с каждым таким извлечением на какой-нибудь планете исчезали религиозный обряд, секта или пагубная традиция — например, эксцизия (калечащее женское обрезание) или охота на ведьм.
По общему согласию они рискнули ещё немного обследовать ад: не так уж часто сюда приходят по собственной воле. Им пришлось пройти сквозь переплетение тысяч конвейеров с бесчисленными разномастными чемоданами. На каждом значились имя владельца и краткое изложение его жизненного пути — словно эти чемоданы подводили итог жизни существ, попавших в это последнее, жаркое место. Здесь же находились сведения для мелких демонов, консервированные грехи, дурные поступки, которые предстояло совершить без искушения, и тому подобное. Всё напоминало гигантский, несуразно огромный аэропорт, переполненный путешествующими хитростями.
Непрерывный грохот всё сильнее действовал спутникам на нервы: они испытывали раздражение, тревогу, напряжение. И всё же на заднем плане непрестанно звучала тягучая музыка, назойливая и гипнотическая. Более того, особая адская техника позволяла расслышать её совершенно отчётливо даже сквозь оглушительный шум.
— Кто бы мог подумать? Здесь, в этом месте, есть музыка! — заметил Анри.
Музыкальная программа состояла из песенок с приторными, усыпляющими мелодиями. Исполнял и комментировал их один и тот же ужасно фальшивый, сиплый голос. Невиданного тембра певец заставлял незваных гостей вздрагивать и скрежетать зубами при каждом своём частом вмешательстве. «Вы только что слышали мои последние сочинения. По порядку: “Искорка на ягодицах”… “Немножко серы не повредит моим ноздрям”, и под конец блока… “Моя маленькая бездна наслаждения”. Первый чертёнок, который доберётся до меня и сумеет отсосать мой хвост, получит возможность участвовать в большом конкурсе, исход которого заранее подстроен. Награда — прелестный, восхитительный завтрак с моей славной и фантастической персоной. За ним мы будем пить из одной чаши жидкую тень рая. Напоминаю, что проклятые к розыгрышу не допускаются. Не приводите их с собой».
Это был голос Розы Ветров.
И вдруг мимо них пронеслась толпа демонов. Все они мчались в рай, чтобы присоединиться к генералу Розе Ветров и попытать счастья в этом соблазнительном конкурсе. Это были последние представители зла, оставшиеся в аду, — чего четверо друзей ещё не знали.
Краем глаза Анри заметил одну красноречивую подробность: язычки пламени, выглядывавшие из карманов чертят, больше их не интересовали. Ад совершенно опустел: все его мучители ушли.