Все четверо, чья отвага и силы не иссякали, хотели бы смело продвинуться ещё глубже в извилистый коридор. Но огня было не избежать. Кое-где бушевало внушительное и весьма опасное пламя, которое Кларенс никак не могла укротить. Она плела паутину снова и снова — безрезультатно.
Не страх ли они испытывали? Взгляды Мэрилин и Анри встретились…
— Прошу прощения за всё неподобающее, что было в моих поступках или словах. Несмотря на свободу воли, во всём виноват этот генерал Роза Ветров, — сказали Мэрилин и Анри друг другу. И нежно, медленно поцеловались, словно вновь соединяя разорванную связь.
Обыкновенный жест. Невероятный результат. Казалось, пламя зашевелилось, попятилось, расступилось, а кое-где и вовсе погасло и исчезло из проклятого места.
Ад пылал всё слабее, пока не угасло всё пламя. Температура всё понижалась, пока не сравнялась с райской.
— Знаете, что мы думаем, Тонтон Максим? — радостно воскликнул ангел. — Любовь способна полностью уничтожить ад. Если только это уже не произошло...
— Любопытно! Но видите вон ту спираль наверху? Что это я опять говорю?! Ту проржавевшую решётку. Пойдём посмотрим, что за ней. А ты возвращайся на свой потолок, Кларенс, — заключил Тонтон Максим, разевая гибкую пасть и радуясь тому, что паучиха наконец повиновалась.
— Не знаю, куда это нас приведёт. Но давайте всё же посмотрим, прежде чем уйти отсюда, — смело предложила Мэрилин. А потом добавила:
— Я не вижу ни одного стража. Вся шайка злодеев, кажется, исчезла. Даже тени тлеющего уголька не осталось.
С предельной осторожностью они приблизились к железным воротам — таким же высоким и широким, как врата рая. Над ними чернела надпись на сером фоне, словно выведенная вилами и сажей. «Отрицаем, если хорошенько подумать!» — перевёл Анри.
Многократно удостоверившись, что поблизости больше не рыщет ни один коварный цербер, они медленно приоткрыли ворота, чтобы без риска заглянуть на другую сторону. Там оказались все проклятые, все измученные души, а вместе с ними — избранники рая, святые и благочестивые существа, которых генерал ада забросил сюда телепортацией. Роза перенёс их всех ещё в самом начале вторжения в рай, словно вознамерился создать никому не нужную монополию.
Все, кого они увидели, разгуливали нагими. Вернее, почти нагими: у каждого на третьем глазу красовался виноградный лист. Они подходили друг к другу и обращались с просьбами.
Чтобы замаскироваться, ангел и Мэрилин тоже разделись. Анри и так был наг. У ворот Тонтон Максим заметил стопку виноградных листьев. Все четверо приложили по листу ко лбу.
— Не знаю, то ли место виновато, то ли миг такой, но вы прекрасны, Мэрилин!
— Спасибо. Знаете… вы тоже обаятельны. В конце концов, я и сама нахожу вас красивым — несмотря на ваш небольшой рост и вашу удивительную маленькую штучку.
— Хм... Пойдём посмотрим, не могут ли эти люди рассказать нам что-нибудь полезное. Какие-нибудь сочные подробности, которые пригодились бы нам... а для Розы стали бы смертельными.
Вдруг к Мэрилин подошёл мужчина.
— Вы та, кого я ищу, та, кому я должен? — спросил обречённый с мертвенно-бледными глазами, не выказывая ни малейших чувств.
Совершенно ничего не понимая, она лишь коротко и сдержанно ответила: «Нет». Не желая его задеть, она не стала задерживаться ни на странном вопросе, ни на собственном ответе.
Женщина, которую Тутрек узнал как персонажа европейской истории, подошла к Анри и спросила:
— Вы тот, кого я ищу, тот, кому я должна?
— Нет, Лукреция Борджиа! Не думаю, что это я.
— Почему вы так отвечаете? — спросила скандально известная испано-итальянка, которую Тутрек узнал. — Кто такая Лукреция Борджиа? И почему вы не отвечаете просто «нет»? Вы дьявол?
Благодаря своей интуитивной способности понимать вещи, Анри мог узнавать личность собеседников.
— Нет!
Словно этот короткий ответ развеял все сомнения Борджиа, она отошла, остановилась перед одним из многочисленных грешников и задала тот же вопрос: «Вы тот, кого я ищу, тот, кому я должна?» Собеседник с обезоруживающей прямотой ответил ей «нет». После чего она продолжила свои странные расспросы.
Анри, Мэрилин, ангел и страж небытия встретили десятки и десятки проклятых. Всё тот же вопрос, всё то же выражение усталости и утраченной памяти.
Ни малейшей разницы ни в словах, ни в одинаковой интонации. В аду существовала лишь одна кара: вечно искать родственную душу. Ту самую полулуну.
— Но это же ужасно! Хуже, чем страдать в огне. Они обречены искать друг друга вечно! Всё пламя, которое мы видели, — лишь показуха!
При этих словах в глазах четырёх путешественников вспыхнула искра гениальности. И, не говоря ни слова, они начали осторожно снимать виноградные листья с душ, стоявших рядом.
Стоило снять с души виноградный лист, как к ней возвращалось ясное осознание себя — собственной неповторимой, исключительной личности. Так, сняв лист с Бонни, Анри вместо «Вы тот, кого я ищу, тот, кому я должна?..» услышал: «Где Клайд? Я должна его найти. Я раскаиваюсь в содеянном и люблю его».
— Подождите! Вы его найдёте, но не сейчас. Нам нужна ваша помощь, Бонни. Если хотите отыскать Клайда, снимайте столько виноградных листьев, сколько сумеете, пока не снимете все. Каждому, кого освободите, передавайте это указание, не задавая вопросов. А затем все как можно скорее возвращайтесь к Тонтону Максиму — существу с клювом утконоса. Идите и размножайтесь! — выпалил он, сам того не заметив.
Так, в геометрической прогрессии, все эти существа выходили из своего невинного оцепенения. Некоторым парам посчастливилось сразу воссоединиться. Их находили собственные Лулумы.
— Быть может, вечность абсолютна, но число несчастных, обитающих в аду и в раю, — нет! — предположила Мэрилин.
Когда все были освобождены, по аду прокатились несметные взрывы смеха — смеха свободы. Никогда ещё это проклятое место не знало такого бурного счастья, разве что счастье самого Розы Ветров и его злодейских приспешников.
— Мы любим вас! Вы спасли нас от мучений! Нам нужно уйти отсюда!
Тогда одна душа подошла к Мэрилин и Анри. На лице её читалась глубокая тревога.
— Вот, я и другие души сделали именно то, чего вы хотели.
Человек нахмурился и продолжил:
— Но что-то не так.
— В чём дело? — спросили Мэрилин, Анри и только что подошедший к ним Кожура Картофеля.
— Есть душа, с которой мы сняли виноградный лист, но она всё равно продолжает задавать тот вопрос, который вам уже известен.
— Где она? — одновременно спросили Анри и ангел.
— Должно быть, неподалёку. Я только что ответил ей «нет». Ах! Вот, посмотрите. Она спрашивает Наполеона, который сейчас рядом с Жозефиной.
Перед знаменитым военачальником стояла чернокожая женщина необыкновенной красоты. Тонкость и изящество её черт могли бы сделать её легендой на Земле, будь она королевой.
А может быть, она уже была королевой?
Анри был очарован лицом и великолепным телом этой женщины. Кожа её души… (осмелимся так сказать) была совершенна.
Мэрилин тоже смотрела, но уже с тревогой. Быть может, с лёгкой каплей ревности...?
Явное восхищение Тутрека и тревогу Мэрилин прервал ангел. А Тонтон Максим тем временем разогревал пасть, преследуя вполне определённую цель.
— Пока не будем заниматься её случаем. Когда придёт время, мы найдём того, кто сможет её дополнить.
— Главное — восстановить спокойствие в раю, — добавил ангел, потирая руки.
Затем Анри, всё ещё державший в руках куклу вуду, протянул её прекрасной нумидийке. Та приняла куклу и перестала задавать вопросы, сосредоточившись на зловещем предмете, будто это была простая игрушка.
Кожура Картофеля, Мэрилин и Анри посмотрели в сторону Тонтона Максима:
— Пора распахнуть пасть! Широко! Очень широко! Пока Роза Ветров не вернулся.
— Боюсь ли я, что в небытии не хватит места для всех? Ничуть! Там хватит места всем и ещё многим — места бесконечно много, — сказал он и разинул пасть ещё шире, чем требовалось, чтобы все могли войти без заторов.
— Роза Ветров, негодяй, и впрямь очень силён! Слишком силён для нас четверых! Но недостаточно — для всех нас вместе! — громко воскликнул Анри и поднял руку с раскрытой ладонью, словно подавая умиротворённым душам сигнал приготовиться.
— Я перевезу вас всех в рай с помощью моей зиргуилы! — воскликнул Тонтон Максим.
— Посредством чего, ещё раз? — переспросил Анри.
— Да! Что это такое? — закричали некоторые любопытные души.
— Зиргуила — так я назвал движение, позволяющее мне перемещаться из небытия в другой мир и обратно, проглатывая самого себя или выплёвывая наружу. Будь я поваром, назвал бы так пень… Что это я говорю?! Вечно я что-нибудь да говорю! Блюдо.
Все отправились в небытие через зиргуилу Тонтона. Сначала никто не верил, что это возможно. Некоторые боялись. Лишь увидев, как туда проникает множество спасённых, они поняли, что таким образом можно путешествовать. Вполне объяснимо: абсолютная пустота безмерна и пугает.